Повесть - Встреча с детством

Фото: казахское село
Автор повести
Любовь Эмильевна Балашова,
г. Абинск Краснодарского края

Повесть – Встреча с детством,
часть I

I.Первые воспоминания

В это праздничное первомайское утро погода расстаралась. Омытые теплым ночным дождем ярко зеленели деревья и кусты. Редкие белые облака оттеняли голубизну неба. А ярко-красные флаги и флажки делали настроение еще более праздничным. И все же щемило Любино сердце, тревога и волнение подступали комом к горлу.
Люба вышла из дома рано. Ей нужно было поспеть к двенадцати часам на аэродром. Но, несмотря на многочисленные пробки на дорогах и на улицах, толпы народа с красными транспарантами, спешащего на демонстрацию, в аэропорт Люба успела, и на самолет успела. И вот уже громадная махина задрожала, загудела и помчалась по взлетной полосе навстречу к Любиному детству.
Плохо запомнилась пересадка в Москве, переезд из одного аэропорта в другой, посадка на другой самолет. Было ощущение, что в целом мире никого нет, и в самолете никого нет. Есть только Люба и ее смутные, отрывочные воспоминания из далекого детства.

Вот Люба в детском саду, на обед дают препротивные морковные котлеты. Опять детский сад – фотографируют, в руки дали формочку для песочницы. Каким образом ее взяли в детский сад, теперь спустя много лет остается только догадываться. Она могла бы подумать, что это ей когда-то приснилось, и не было никакого детского сада. Но существует фотография, где Люба в панамке и в песочном костюмчике, и с той самой формочкой в руках, а на обороте написано: "Любочке три года". Рукой мамы, родной мамы.
Самое первое и самое яркое воспоминание очень болезненно. Люба потихонечку в полголоса просит есть, видимо уже не раз. Потому что мама, ее добрая мама взрывается и, протягивая руку, с хрипом кричит: "На, жри меня, зараза, жри!" Люба громко плачет, но есть уже больше не просит.

Дальше воспоминания приобретают более стройный характер. Тетка Наталья приносит откуда-то пряники, великолепные пряники, душистые, розовые, продолговатые, целых пять штук, по количеству детей в семье. Старшие схватили свои пряники и умчались во двор. Люба сразу и не поняла, куда делся ее пряник, настолько он был вкусный. А семимесячный беззубый Петька мусолил и мусолил свой пряник и, казалось, что он его будет мусолить всю жизнь. Люба подошла к нему, осторожно взяла из его маленьких ручонок пряник и быстренько откусила сразу половину. Осторожность не помогла. Петька заорал во всю мощь своего горла. Люба быстренько вложила пряник в его ручки, и Петька замолчал. Но в комнату вошла тетка Наталья и Люба в ужасе втянула голову. Она понимала, что поступила нехорошо, и что ее сейчас побьют, но тетка почему-то заплакала и ушла.
Вот Любу ведет за руку к себе домой какая-то тетка. Дома она раздевает Любу, садит в тазик с теплой водой и моет. Когда тетка выходит из комнаты, Люба бегом раздетая мчится домой. Она почему-то знает, что тетка хотела забрать ее у мамочки. Когда Люба немного подросла, она видела эту тетку много раз в кинотеатре, где та работала билетершей. Но тетка на нее никак не реагировала. То ли не узнавала, то ли не хотела узнавать.

Люба жила со своей мамой у тетки Натальи в маленьком казахском селе. У тетки был муж и четверо сыновей. Старший Анатолий был уже совсем взрослый, ему было около пятнадцати лет. Генка и Мишка были чуть старше Любы. А Петька еще был совсем маленький и сидел все время в люльке. Муж тетки на работу ходил в форме, Люба его очень боялась, потому что у него был широченный ремень с медной бляхой, и он всегда был чем-то недоволен. Домик у тетки был маленький – комната и коридорчик. В комнате стояло две кровати и стол. На одной кровати спали тетка с дядькой, на другой Люба с мамой. Старшие мальчишки спали за печкой. А Петька спал в люльке, которая была подвешена к потолку. Другой мебели в домике не было. В комнате было очень неуютно, но тогда Люба этого не понимала. Ей было там хорошо, где была ее мамочка. Мама почему-то не работала, лишь иногда ей удавалось наняться побелить или помазать кому-нибудь хату, и тогда ей за работу давали старенькие валеночки или платьице для Любы, а иногда мама приносила даже еду. Летом маму приняли на полевой стан кухаркой, и она брала Любу с собой. Однажды ее напугала лошадь, которая зашла под навес.

Как-то осенью тетка с матерью собрали всех детей и посадили на какую-то высокую полку в коридоре. Дядя Жора, теткин муж, повалил на землю теленочка, который жил в этом коридоре, придавил его ногой и с силой ударил ножом. Мальчишки смотрели на это все с жадным интересом, а Люба в ужасе закатилась громким криком и мать схватила ее и отнесла в комнату. Потом, когда из крови сделали жаркое, Люба есть не стала, ей было жалко теленочка.

Однажды Люба сидела одна в комнате и прямо из кастрюли ела галушки. Вместо ложки она пользовалась большой поварешкой. Галушки разварились так, что бульон в котором они плавали, был похож на кисель. Но, боже мой, какие они были вкусные. Все взрослые и дети были на улице. Люба увидела, как мимо окна прошла старуха, высокая, с прямой спиной. Старуха со своей семьей жила на другой стороне улицы. Через некоторое время в комнату вошли мать и эта самая старуха. Мать была какая-то ненастоящая. Ненастоящим голосом она спросила Любу, глядя куда-то в сторону:
– Любочка, хочешь пойти к этой бабушке жить?
– Мм.
– А у них коровка есть, будешь каждый день молочко пить.
– Мм.
– А у них много конфеток, будешь каждый день конфетки кушать.
Ну уж молоко куда ни шло, но конфетками ее никуда нельзя было заманить, что такое конфетки Люба не знала, не ела ни разу. Поэтому в дальнейшие переговоры Люба не вступала, не находила нужным. Ела вкуснейшие галушки и молчала. Да к ней особенно больше никто и не приставал, поговорили и ушли.

Сколько после этого разговора прошло времени Люба не знала, просто не понимала. Но пришла опять эта старуха. Вид у нее был очень строгий, даже суровый. Она молча расстелила на кровати большой клетчатый платок, подошла к Любе, также молча взяла ее, положила на платок и завернула с головой. Потом ее куда-то понесли, но несли недолго. Когда ее развернули, она увидела, что находится в очень маленькой чистенькой комнатке. Кроме нее в комнатке была старуха и женщина средних лет. Обе были очень взволнованы и голоса их были строгими. Старуха показала на женщину и сказала:
– Это твоя мама, понятно?
– Понятно.
– А я твоя бабушка, понятно?
– Понятно.
– А папа на работе, скоро придет, понятно?
Слово "папа" напугало ее еще больше, ей представился дядька еще больший, чем дядя Жора и с еще большим ремнем, чем у дяди Жоры. Своим детским умом Люба поняла, что с ней случилось - мама ее отдала, отдала этим строгим женщинам, этому страшному "папе" и она замкнулась в себе, замолчала.

Свою первую встречу с папой она не помнит, время навсегда стерло из памяти этот эпизод. Зато помнит в мельчайших подробностях первую ночь у новых родителей. Она проснулась ночью по своим надобностям. Очень долго терпела и все думала как ей позвать эту женщину: " Позвать "мама" – она подумает, что я такая маленькая, что не знаю, что она мне не мама. Позвать тетя, так ведь велели называть мамой". Долго боролась Люба со своим страхом, гордостью и ночными проблемами. Природа победила, и она громко сказала:
– Мама, я писать хочу.
Никогда и ни при каких обстоятельствах она не назвала эту женщину по-другому.
Но это было ночью. А накануне женщина посадила Любу за стол, налила в маленький стаканчик кипяченое молоко, рядом со стаканчиком положила несколько конфет. Молоко Люба выпила с удовольствием, только сначала собрала пальцами пенку и вытерла пальцы об стол. А из конфет стала строить домик, и никак не могла взять в толк, как можно есть игрушки.
Через время пришел брат Анатолий и сказал женщине:
– Отдайте дошку (шубку), Генке на улицу выйти не в чем.
Дошку отдали, и Люба долго не выходила из дома, ждала пока новая мама сошьет из папиного старого пиджака теплое пальто для Любы.
После брата Анатолия пришла тетка Наталья и принесла фотографию Любы, на обратной стороне которой маминой рукой было написано : "Любочке три года".
Фотографию новая мама взяла, вышла проводить тетку и с тех пор все визиты прекратились.

Еще несколько дней Люба играла конфетками вместо игрушек и никак не соглашалась съесть "игрушку", пока однажды бабушка не посадила Любу на руки, зажала Любины руки и силой засунула конфетку в рот. Больше Люба конфетками не играла, не успевала.
Пальто из папиного старого пиджака получилось замечательное, собственное Любино пальто, и ее стали отпускать гулять, когда были не очень сильные морозы. Никто к ней из бывших родственников не подходил и все потихоньку улеглось, притерлось. Как-то, когда Люба была на улице, возле маминого дома собрались женщины. Все вздыхали, плакали и говорили одну и ту же фразу: "Сталин умер, конец света". Люба женщин жалела, но о чем они говорили, поняла только через несколько лет, когда пошла в школу.
Здесь читайте продолжение повести Встреча с детством

Любовь Эмильевна Балашова, 15.03.10

Поделиться в соцсетях:
Истории о людях
стрелка

Все права защищены и охраняются законодательством РФ, © pensionerka.net Интернет-журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору за соблюдением законодательства в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-50180 от 07 июня 2012 г.
Копирование материалов сайта запрещено.